Научиться справляться с булимией значило для меня прислушаться к своему телу и понять, что за голод оно испытывает на самом деле. Внутренний голод есть в каждом из нас, каждому из нас чего-то недостает, но мы не поймем причины наших голодных спазмов, пока не перестанем слепо следовать чужим авторитетам и не прекратим подчиняться требованиям наших зависимостей.

, Исцеление от булимии. История

Мой опыт

Я шла путем проб и ошибок и не могла просто так взять и избавиться от своего болезненного отношения к еде. Что касается других зависимостей, то, собрав всю свою волю в кулак, я смогла отказаться от курения и алкоголя. Но с булимией у меня так не получалось, ведь я должна была есть, чтобы жить. Поэтому мне следовало выработать какое-то разумное отношение к еде. В тот период моей жизни я еще ничего не знала о психотерапии и, даже если бы у меня имелись деньги, все равно не поверила бы, что заслуживаю исцеления.

Я не смогла бы применить ничего из того, чему научилась в Гвадалахаре, поскольку была, так сказать, непьющей пьяницей — я просто резко перестала пить, но не стала докапываться до причин, по которым пить начала. Я просто решила идти напролом и, сметая все препятствия, проложить себе путь к нормальной жизни.

Поскольку я исторгала пищу, чтобы держать под контролем свой вес, мне пришло в голову попытаться худеть, не прибегая к услугам унитаза. Я начала поститься, а затем и голодать. Это привело к тому, что я снова стала обжираться — и значит, потерпела сокрушительное поражение. Затем я силой воли пыталась заставить себя перестать блевать. Но и это мне не удалось. Если ваши попытки достаточно часто заканчиваются неудачей, у вас пропадает желание пытаться. И тут меня осенило: «Гм же преподаешь как раз то, чему сама должна научиться!» Я учила людей осознанности, и, конечно же, мое исцеление должно было начаться именно с этого: успокоиться, прислушаться к себе, дышать, настроиться на свои внутренние процессы и научиться задавать себе вопросы, ответы на которые должны служить руководством к действию. Могу ли я перестать это делать? Нет. Могу ли я контролировать количество поглощаемой мною пищи? Нет. Единственное, что я могла, — это, во-первых, признать имеющуюся серьезную проблему, во-вторых, сфокусировать свое намерение на необходимости ее решения и, в-третьих, сохранять осознанность.

Осознание

Я решила оставаться сознающей и не позволять себе впадать в бесчувственность. Я заставляла себя остановиться, дышать и сосредоточиваться на том, как впихиваю еду себе в рот, безумно жую и потом исторгаю из себя съеденное. Несмотря на мое отвращение, я заставляла себя присутствовать, оставаться свидетелем.

Научившись свидетельствовать, я нашла в себе смелость продвинуться еще на один шаг вперед. Я ела только раз в день, но зато эта моя единственная трапеза продолжалась многие часы. Потом я сделала еще один шаг — ограничила свою бесконечную трапезу тремя часами, включая перерывы на туалет. Я с этим справилась.

Действия

Следующий этап: «Что бы ни случилось, я не позволю себе блевать!» — даже если это значит, что я разжирею. А это было ужасающей перспективой — разжиреть для меня означало, что я превращаюсь в мою мать. И я действительно начала набирать вес. Я перестала взвешиваться после того, как стала весить больше 67 килограммов, но и после этого набрала 5-6 кг — слишком много при моем росте 174 см. И хотя мне иногда не удавалось сдержаться, по крайней мере это происходило уже не каждый день.

, Исцеление от булимии. История

Далее я начала ограничивать свои трапезы одной тарелкой с едой — что бы ни случилось. Да, я могла навалить на тарелку очень много еды, и все же это была только одна тарелка. Я все еще никак не могла понять, полон мой желудок или нет, но ограничение количества еды на тарелке стало для меня своего рода тормозом.

Результат

Пока я этим занималась, со мной медленно, очень медленно, но очень отчетливо стало говорить мое тело. Оно сообщило мне, что я должна тщательно разобраться в своих отношениях с Гангой, которые в некоторых очень важных аспектах походили на мои отношения матерью. Конечно же, Ганга никогда не был жесток и не проявлял склонности к насилию, но, как и моя мать, он старался меня использовать. Как и моя мать, он эксплуатировал мою глупость, невежество и наивность. У меня была слишком низкая самооценка, чтобы я могла за себя постоять, — я не имела представления, как это делается. Я многое узнала благодаря Центру йоги, путешествиям с Гангой по миру и сосредоточенной йогической практике. Ганга был хорошим другом; он брал меня на прогулки, с его помощью я открыла для себя много нового. Но мое тело сказало мне, что пришло время двигаться дальше. Так или иначе, все, чем мы занимались вместе с Гангой, все, чем я дорожила в наших с ним отношениях (особенно тем, что нам удалось выпустить книгу по парной йоге), с моей стороны было всего лишь разновидностью подчинения — я делала то, что мне предлагали делать. Мне совершенно не подходили строгие правила традиционной йоги и точно так же совершенно не подходили правила Ганги. Я должна была найти для себя свои собственные правила.

Оставить Комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *